- Ты потише дуй,- сказал он,- а то совсем остудишь баню, мыться холодно будет.
Мороз умерил свое старанье и сделал баню ни холодной, ни жаркой. Разве что голыши на каменке оставались все еще раскаленными. Царские слуги неткнет, да плеснут на них по ведерку воды, чтобы пар в бане держался. А как только того пару лишку нагоняют - чашка воду в себя сбирает, и ©пять в бане ни жарко ни холодно - хоть час, хоть день можно мыться.
Ровно через сутки, как и было уговорено, царская дочь пришла проведать гостей. Она была уверена, что их уже давно в живых нет, и без стука открыла дверь бани. Иван-батыр, не будь плох, схватил красавицу Марье за руку да больше и не отпустил. Прямо из бани сбежали они от Максима-патши. Мороз еще на какое-то время остался в бане и окончательно ее выстудил.
Ждал-пождал патша свою дочь, забеспокоился: 'Уж не задохнулась ли она в той бане от жары?' А когда сам пришел в баню, то увидел, что там никого нет, а с потолка сосульки свисают.
Понял патша, что случилось, и послал вдогон за Иваном полк пехоты.
Как ни шибко шли солдаты, Ивана с его спутниками, не настигли и вернулись обратно.
Тогда Максим-патша посылает полк кавалерии. Кавалеристы начали настигать беглецов. Тогда Апшур взял да и отрыгнул то, что неделю назад съел. Кавалерия приостановилась, ноги коней стали вязнуть и оскользаться. А тут еще и чашка всю свою воду вылила - совсем непроходимое болото за беглецами образовалось.
Шли они, шли до того места, где. Апшур Ивану со спутниками повстречался, дошли. Попрощался Апшур со всеми, к дому повернул.
Потом и Мороз остался на своем месте, и чашка с водой. Остались Иван-батыр и красавица Марье одни.
Путь был не близким, и, пока они шли, успели полюбить друг друга. И чем больше нравилась Ивану царевна Марье, тем больше он печалился. А когда та спросила его, о чем он печалится, Иван сказал: