Слава героям
В доме Лефов случилось несчастье. Пусть не несчастье всей литературы, - не острите раньше времени, граждане, - а только наше малое, домашнее, но все же подлинное, несомненное несчастье. Псевдо-левая зараза, охватившая сейчас кое-какие из надстроек, "левая" болезнь вовсе не детской правизны не пощадила и нашего маленького "левого фронта искусств". Она выхватила из наших рядов несколько очень немолодых в искусстве товарищей, внезапно оказавшихся... "левее Лефа", и она же грозит дальнейшим разложением всего здорового в искусстве. Человеческая пыль растет (у раппов тоже свой раскол, только они молчат), и нужно, чтобы в этом общем, видимо, уже литературном бедствии не было игры в сомнительную левизну...
Это уже не первый раз, как под прикрытием какой-нибудь архилевой дымовой завесы отходят от левой "догмы" те или иные обласканные правым вниманием товарищи. Разница только в том, что одни это делают пришипившись и боком-боком, а другие нанимают с этой целью помещение Политехнического музея и публично поклоняются тому, что вчера еще не менее публично проклинали. Героическое "поумнение"? Было это в области театра, было в кино. Сейчас вот в области фото и литературы. Явление, конечно, не случайное.
Обычно в таких случаях ведутся споры. Одни решают: "ренегаты". Другие, ходатайствуя о смягчении приговора, цитируют забытого поэта:
"Они не предали, они устали
свой крест нести, -
покинул их дух гнева и печали
на полпути".
Устали, мол, не столько от гонений, сколько от неоплодотворяющей, постылой ласки мещанина. А устав на полпути, свернули в переулок ожидания великих и богатых милостей.
Но ведь об этих вот последних "поумневших" наших товарищах нельзя даже и так сказать, что им очень уж пышно "дадено". Нет, какое уж там "дадено", когда и они, как и мы - при разбитом корыте! Мы - без журнала, в состоянии дезорганизации; они - в платонических чаяниях момента перевода из разряда штрафованных. Бедные внебрачные дети современности, сделавшие подлинную революцию в искусстве и - смиренно выжидающие времени... усыновления! Стоило ли ради этого так шумно "амнистировать Рембрандта", вызывая пошлые усмешечки со стороны врагов? Стоило ли плакаться в жилет этих врагов по поводу какой-то "тесноты" журнальной "клетки" ("сапоги жмут"! - старый вопль всех "не предавших"), сотрясая воздух блудословием о "льве", который, мол, "вырвавшись на свободу, страшнее льва в клетке"? Стоило ли вообще вытряхивать себя из Лефа, явно путая реакционные признания с элементарной азбукой о производственной работе?