Давайте по существу
А сколько, все-таки, их - этих "помогающих" литературе "изживать ее временные кризисы"! Сколько бестолковых управителей, погонщиков, целителей, "без лести преданных" разгонщиков, литературных дядек, ничего не пишущих и состоящих на литературном собесе! Посмотрите только на наши журнальные тресты, выпускающие журналы, которые могли бы смело выходить и двадцать лет назад, и вы убедитесь, что дело не столько в расторопных пастухах, сколько в самом производстве. Пусть в наших дядьках ходит Федор Раскольников, пусть Вячеслав Полонский и даже Иуда Рощин, пусть, но - пусть только они предъявят нам какую-то примерную продукцию, а не пустое место, чорт возьми, которым они хотят обучать нас литературе!
И вот еще что замечательно: все они непременно - "левее Лефа". Удивительный, нужно заметить, спрос на "левизну". Сейчас у нас только один А. И. Свидерский правый.
Недавно в Красном зале был такой характерный случай. Выступил один присяжный дядька "при литературе" и стал по хорошей традиции (битого бить - дело нетрудное) крыть правого Свидерского за правизну. Оратору с места кричат: А "Красная новь"? Оратор - мимо. С места настойчивей: "А расскажите о "Красной нови", которую вы, кажется, редактируете!" Оратор молчит. Да и что он может сказать, когда производственно ему "нечего предъявить"! Гораздо легче гарцовать на "левом" коне, чем делать левое (раз уже так нравится это слово), левое дело. Мы не беремся судить, левая или правая литература (преимущественно бездарная) печатается в наших страшно красных "Новях", но пора уже действительно сказать, что старина в этой кричащей нови ух как чувствуется.
Мы живем сейчас в литературе под знаком уклонов. От левого к правому, от правого к левому. А нам хотелось бы жить не по штампам. Мы охотно передадим (в порядке культурного наследования) слово "левый" нашим даровитым заместителям, а сами будем так, товарищи: по существу. Дело не в том, конечно, левее или правее ты Лефа, а в том, что ты по сути дела говоришь, и - еще важнее - что и как ты делаешь. Амнистируешь ли ты то, что вчера презирал, или же ухарски сжигаешь то, чему вчера поклонялся? Главное же - есть ли у тебя что предъявить?
Попробуйте-ка подойти к литературе не по признаку прописки в том или ином участке, а беря ее в разрезе производственном, и - вся литература выглядит для вас по-новому. Тогда-то будет ясно вам и квалифицирующее значение таких "тесных" - по причинам, не от нас зависящим - производственных "клеток", как Леф; ясно будет, почему насильственное распыление даже таких предельно сжатых клеток есть подлинное бедствие литературы. Плохо, когда рушится к упорному изобретательству обязывающая - пусть даже ничтожная количественно - производственная база; плохо, когда изобретатели уходят "в никуда"; и - вовсе, конечно, этот болтологический кустарь "на свободе" никакому Полонскому не "страшен", ибо при наличии как раз распыленности изобретателей приобретатели могут спать спокойно...
Да, писательская пыль растет, и неужели же это еще кому-нибудь непонятно, что только при условии всеобщего мельчания первый попавшийся Рощин Иуда может с присвистом пройтись над нами в присядку?!
Что же дальше
Так называемый левый фронт искусств, а в сущности фронт изобретателей в искусстве, был бы, разумеется, давно уже "уничтожен", если б это зависело от воли многочисленных его "помощников", а не... В действительности же изобретательство в искусстве, то есть Леф, не умирает только потому, что живет потребность нашей переходной к социализму эпохи именно в изобретательстве на всех путях. Вот только органической сращенностью с эпохой и жив изобретательский фронт, а вовсе не лаской мещанина, выдающего патенты.
Мещанину нужно искусство, как некий эмоциональный штопальщик его прорех, и только в крайнем случае - как эстетический, т. е. станково-косвенный и лишь переживательски-отображенческий, возбудитель к укороченному действию. Искусство же прямого действия, искусство - непосредственный рационализатор бытия - отпугивает мещанина. Лозунги искусства производства и искусства быта все еще продолжают числиться в нашей программе-максимум, но нам так и не удалось "выбрать патент" на эти достижения эпохи у чумазого, рассевшегося на путях искусства.