Она советовала первой -- быть равнодушнее и благоразумнее, а второму -- воздержаться от грубостей и насмешек.
С начала зимы 1778 года она усердно переписывалась с маркизом. Все ее письма были переполнены хорошими советами о спокойствии и терпении.
Не питая в узнике пылких иллюзий, как это делала маркиза де Сад, она пыталась поддерживать надежду в заключенном, которому все более и более было в тягость его заключение; но вместе с тем она предлагала ему не безумствовать, уметь ждать.
Отважная амазонка мобилизовала часть семейства, не заинтересованную в заключении маркиза. Одна президентша де Монтрель -- ее муж предпочитал держаться злорадного нейтралитета -- отказывала в своем содействии.
Дабы обезоружить тещу, необходимо было, чтобы маркиз выразил ей добрые чувства, но именно на это он был совершенно не способен.
Г-жа де Руссе принялась думать и придумала.
Ей пришла мысль, которая с первого взгляда покажется странной, но которая сама по себе трогательна, -- мысль, делающая честь как ее сердцу, так и ее изобретательности. Но и доброе начинание не имело, к несчастью, того успеха, на который она рассчитывала.
Маркизу де Сад была послана колбаса, не представлявшая по своему внешнему виду ничего подозрительного, но в ней заключался черновик письма, написанный г-жой де Руссе; он должен был его переписать, чтобы доказать свои благие намерения.
Она подделалась под его слог и диктовала ему сознание в вине и раскаяние.
Де Сад послушно переписал это письмо, оно было процензуровано начальством, послано и получено г-жой де Руссе.