Вследствие этого полиция как бы не обратила внимания на "Золоэ и ее два спутника", а занялась "Жюльеттой", которую продавали почти открыто.
5 марта 1801 года де Сад был арестован у своего издателя, которому он в этот день принес рукопись [Эта рукопись заключала в себе некоторые дополнения и исправления к новому изданию "Жюльетты".]. Последняя была конфискована вместе со значительным количеством экземпляров старого издания.
Допрошенный маркиз заявил, что не он автор "Жюльетты", а что действительный автор поручил ему переписать сочинение.
Правительство того времени, во избежание вмешательства общественного мнения, которое могло его стеснить, предпочитало действовать относительно тех, от кого хотело избавиться, административным порядком.
Происходило это так: преступники, а зачастую и невинные, в один прекрасный день исчезали, и никто не вспоминал о них. Судьи продолжали судить, адвокаты -- произносить судебные речи, но на их долю оставляли только обвиняемых в общих преступлениях, обвинение и оправдание которых было безразлично для спокойствия государства.
Таким именно путем, административным порядком, маркиз де Сад был заключен в тюрьму Св. Пелагеи 5 марта 1801 г.
В "Памятниках и портретах эпохи Революции" Шарль Нодье рассказывает, что, находясь в тюрьме Св. Пелагеи в 1802 году, он имел случай видеть 27 апреля, на другой день своего прибытия в тюрьму, автора "Жюстины", который собирался уезжать. "Один из заключенных, -- рассказывает он, -- встал рано, так как должен был отправиться в Бисетр, о чем его предупредили. Мне бросилась в глаза его тучность, которая стесняла движения и, видимо, мешала ему проявлять ту грацию и изящество, которые сквозили в его чертах и в общем характере манер и разговора. Его усталые глаза сохранили некоторый блеск, и время от времени в них сверкала какая-то искорка. Он только прошел мимо меня. Я припоминаю, что он был вежлив до приторности, умилительно приветлив и почтителен".
Эта дородность после заключения доказывала, что де Сад недурно чувствовал себя во время своего нового ареста. В действительности же, с тех пор как его "убрали", по меткому выражению префекта Дюбуа, он не переставал жаловаться. Несчетное количество раз он молил о своем освобождении, клятвенно уверяя (клятвы у него были дешевы), что не он автор "Жюстины" [Каждый раз, когда он говорил о "Жюстине", он подразумевал и "Жюльетту" -- он считал два романа за один.], за которую, по его мнению, пострадал.
В ответ на обвинения и жалобы его перевели в Бисетр.
Бисетр, известный во время королевского правительства под названием "Бастилия для сброда", был, собственно говоря, в 1801 году тюремной больницей с тремя тысячами заключенных, молодых и старых, честных и преступных, больных и здоровых. Больных было большинство.