Когда выпадала хорошая погода, маленькая семья по вечерам спускалась к берегу и отправлялась на барке добывать себе ужин. Под шатром Франческа разжигала маленький костер и ставила на огонь котел с рыбой. Далеко вдоль мола распространялся чудесный запах жареной рыбы, смешиваясь с опьяняющим ароматом садов виллы Онофрия. А под их ногами расстилалось спокойное далекое море, словно прислушиваясь к разговору волн с подводными камнями, воздух был так прозрачен, что была видна оконечность Сан-Вито, выступавшего на горизонте со всеми своими домами. Лука затягивал песню, жена подхватывала ее, а Анна вторила матери.
После ужина, когда появлялась на небе луна, моряки начинали готовить баркас к отплытию. А Лука, вдохновленный вином и сытным ужином и охваченный обычной страстью к чудесным повествованиям, начинал рассказывать о далеких прибрежных странах:
"Далеко, далеко от мыса Рото подымалась необычайно высокая гора, населенная обезьянами и индейцами. Там росли растения, которые превращались в драгоценные камни..." -- Жена и дочь молча слушали и дивились. Но вот Лука медленно натягивает на мачты паруса, испещренные черными силуэтами и католическими символами, подобно старым знаменам их родины, и семья плывет домой.
В феврале 1826 года Франческа разрешилась мертвым младенцем. Весной 1830 года Луке захотелось взять Анну с собой на мыс. Анна была тогда девятилетней девочкой. Их путешествие было очаровательным. В самой середине моря встретилось им торговое судно. Это был огромный корабль, совершавший рейсы под большими белоснежными парусами. Дельфины ныряли у самого его носа там, где с приятным журчанием лилась вода, сверкая на солнце всеми цветами радуги, подобно ковру из павлиньих перьев. Долго следила Анна своими довольными глазками за скрывающимся за горизонтом кораблем. Вот на другой стороне горизонта показалось что-то вроде лазоревого облачка; это была богатая фруктовыми садами гора. Постепенно на фоне солнечного света выделялись берега Апулии. В свежем воздухе распространился аромат южных фруктов.
Когда Анна сошла на берег, она была вся охвачена восторгом. С удивлением останавливалась она и смотрела на плантации и туземных жителей. Отец отвел ее в домик, где жила какая-то не особенно молодая женщина, которая не говорила, а мямлила. Они провели у нее два дня. Анна как-то раз видела, что отец поцеловал хозяйку в губы, но не поняла, что это значит. Возвращающийся баркас был нагружен апельсинами, а море было дивно спокойно.
На Анну это путешествие произвело впечатление чарующего сна. Будучи от природы молчаливой, она неохотно делилась своими впечатлениями со сверстницами, осаждавшими ее своими расспросами.
II
В мае следующего года на празднество в честь апостола прибыл архиепископ Орсонский. Вся церковь утопала в розах и позолоченных листьях. Вдоль бронзовых решеток горели серебряные лампады, ради этого дня сработанные золотых дел мастером. В течение нескольких вечеров оркестр играл торжественную ораторию, которую пел хор звонких голосов. В субботу должны были вынести бюст апостола. По всей стране, по берегу и внутри ее, ходили богомольцы, процессия двигалась по побережью, богомольцы несли иконы, и шествие было видно далеко с моря.
В пятницу Анна в первый раз причащалась. Когда архиепископ, почтенный и добрый старичок, поднял для благословения руку, камень на его кольце блеснул подобно божественному оку. Едва Анна почувствовала на языке облатку святого Причастия, у нее вдруг потемнело в глазах. Вслед за этим на ее волосы полилась приятная струйка теплой и благоухающей воды. В стоящей позади нее толпе раздался сдержанный шепот. Рядом с ней причащались другие девочки, в большом смущении склонявшие свои головки к ступеням алтаря.
Вечером Франческа, как была в своей праздничной одежде, хотела уснуть на полу базилики и дождаться там утра, пока не возвратится процессия. Она была на седьмом месяце беременности, и ей было очень тяжело передвигаться. Пилигримы лежали на полу вповалку, от их тел подымалась в воздух теплота. Слышно было, как бессознательно шептали во сне чьи-то уста, чуть-чуть дрожали огоньки, отражаясь в масле, разлитом в висящих плошках. Двери были открыты, и весенняя ночь приветливо смотрела в церковь своими сверкающими звездочками.