Он приблизился к спорившим. Его раздробленная рука свесилась вдоль туловища, другой рукой он прокладывал себе путь через толпу.
-- Место принадлежит мне! -- просто сказал он и подставил левое плечо, чтобы поддержать статую. Он свирепо стиснул зубы, стараясь заглушить адскую боль.
-- Что ты хочешь делать? -- спросил его Маттала.
-- То, что угодно святому Гонзельво, -- ответил он и вместе с другими принял участие в шествии.
Толпа изумленно глядела на него.
Во время процессии то один, то другой, видя рану, сильно кровоточившую и быстро черневшую, спрашивал:
-- Умма, что это у тебя?
Он не отвечал. С трудом шел он вперед в такт музыки, с тяжелой головой, под широкими балдахинами, колыхавшимися на ветру. Толпа все росла.
На углу одной из улиц он вдруг упал. Святой на минуту остановился и закачался. Народ на несколько мгновений в смятении замер, но вскоре шествие возобновилось. Место выбывшего из строя носильщика занял Маттиа Скафарола. Двое родных подняли раненого и внесли в ближайший дом.
Анна ди Чеузо, старуха, сведущая в лечении ран, осмотрела обезображенную и окровавленную руку и покачала головой: