Виолетта Кутуфа ответила словами Леоноры:
-- Кто запретит вам сметь?.. Прощайте.
И, увидев стоящего неподалеку дона Джиованни, она оторвалась от очарованного ею кавалера и подошла к Уссорио, который все время следил за ними глазами, полными зависти и отчаяния, путаясь среди танцующих пар.
Дон Джиованни затрепетал, как юноша при первом взгляде обожаемой женщины. Затем, охваченный тщеславным порывом, потащил певицу танцевать. Он печально кружился по залу, уткнув нос в грудь женщины, за его плечами порхала испанская мантия, перья поднимались кверху, ручьи пота, смешиваясь с косметической мазью, текли по вискам. Наконец, выбившись из сил, он остановился и зашатался от головокружения. Его поддержали две руки, и чей-то насмешливый голос проговорил над самым ухом:
-- Дон Джиова, переведите дух!
Это был голос ареопагита, который, в свою очередь, потащил красавицу танцевать.
Он вертелся, уткнув левую руку в бок, топая ногами в такт, стараясь казаться легким и нежным, как перышко, он танцевал с такой потешной грацией, с такими обезьяньими ужимками, что вокруг него с хохотом столпились полишинели.
-- Господа, платите по сольди!
-- Смотрите, господа: вот польский медведь, который пляшет, что твой христианин.
-- Кому угодно шишек? Кто хочет шишек?