Теперь дон Джиованни слушал, глаза его горели, он желал знать все, снедаемый ужасным любопытством. Эти разоблачения вместо того чтобы охладить, давали пищу его сластолюбию. Виолетта казалась ему еще прекраснее, еще желаннее, и он чувствовал приступы бешеной ревности, смешанной с болью. Внезапно эта женщина всплыла в его памяти в самой соблазнительной позе, от созерцания которой у него закружилась голова.
-- О, Боже! О, Боже! Ох! Ох!
Он снова начал рыдать. Все переглянулись и начали смеяться. И правда, скорбь этого жирного, лысого и безобразного человека казалась неестественной и смешной.
-- Убирайтесь прочь! -- лепетал сквозь слезы дон Джиованни.
Дон Гризостомо Троило вышел первым. Прочие последовали его примеру, продолжая болтать на лестнице.
С наступлением вечера покинутому стало немного легче.
-- Можно войти, дон Джиованни? -- спросил у входа женский голос.
Дон Джиованни узнал Розу Катэну и почувствовал инстинктивную радость. Он побежал открыть ей дверь, и в полумраке комнаты показалась Роза Катэна.
-- Войди! Войди! -- проговорил он.
Он усадил ее возле себя, заставлял ее говорить, задавал ей тысячи вопросов. Ему казалось, что он меньше страдает, слушая этот знакомый голос, который почему-то напоминал ему голос Виолетты. Он взял ее за руки.