-- Еще! Еще!
-- Не надо больше!
Одним прыжком оторвалась от возлюбленного. И отягченные веки ее забились, как бы желая прогнать сгустившийся туман, дать доступ свету и различить чей-то призрак, с несомненностью видневшийся вдали. Не было ли это опять отражение в зеркале? Не будет ли опять это видением безумного взгляда в ее глазах, показавшихся ей чужими? Не тот ли это самый, что и раньше, бледный призрак ее погибели? Ах, она никогда не думала, что может быть такой бледной.
То была Вана, Вана, покрытая смертельной бледностью; но она дышала, она прислонилась к дверному косяку, как человек, близкий к обмороку, с широко раскрытыми глазами, которые как будто не могли закрыться. То была ее младшая сестра.
И голос был голосом Ваны, которым она обыкновенно говорила -- его легко было признать. Со стремительной быстротой, еще не сделавши ни одного движения, проговорила Вана:
-- Сейчас придет Альдо.
В соседней комнате послышались шаги брата. Все сделали одно и то же усилие, чтобы скрыть нечто. Юноша показался на пороге; он был раздосадован.
-- Ах, вот вы где? Наконец-то мы вас нашли! Вы могли, я думаю, нас подождать или, по крайней мере, соблаговолить оставить для нас некоторые указания страже у городских ворот!
-- Мы думали, что вы идете за нами по пятам, -- оправдывалась Изабелла, преодолев свое смущение. -- Мне показалось, что я слышала твой рожок, Альдо. А кроме того, мы оставили сторожа на улице.
-- Счастье, что Вана оказалась ясновидящей! Всю дорогу мы только и делали, что глотали пыль.