-- Посреди плача детей и хриплых криков старухи услышал он крик девушки, бившейся о запертую дверь, и он отвечал на него своим пением.
-- Затем он пел под аккомпанемент одного только треска огня, потому что все крики и плач стихли. Четыре жертвы припали к дверям и так и остались там, пока не превратились в одну обугленную массу.
-- Ах, какой ужас!
Вана, вся передернувшись, опустила лицо. Рассказчицы в возбуждении тянулись к ней, наперерыв соревнуясь в жестокости, с горящими глазами, с раскрасневшимися щеками, будто на них падал отблеск пожара; одна только Долли с сожалением смотрела на них своими насмешливыми глазами, длинными и узкими, производившими впечатление, будто смотрят в глазные щелки маски.
-- На заре тела были откопаны из-под пепла и закутаны в куски ткани, после чего их понесли через болота по направлению к Фонди.
-- Посредине пути им встретился пастух со своей двустволкой и потребовал, чтобы ему дали останки ее.
-- Ах, я уверена, уверена, что он сразу бы узнал чутьем в куче кости своей Дриады!
-- Ему в грудь направили дула карабинов.
-- Тогда он бросился к лошади, которая была нагружена ужасной ношей, и успел схватиться за нее, и вскочить поверх нее, и без единого крика упал, пронзенный несколькими пулями, и испустил дух.
-- Вана, Вана, как тебе это кажется?