-- Не возьмешь ли с собой Лунеллу?
-- Нет.
-- В таком случае я ее возьму.
-- Я иду к Симонетте.
-- Войди на минутку.
-- У меня Альдо.
Из глубины комнаты раздался голос брата.
-- Мориччика, я встретил сегодня Адимару. От нее я узнал, что вчерашний праздник благородных девиц закончился слезами. По-видимому, ты пела с душераздирающей сладостью.
Входя в комнату, она постаралась придать лицу улыбающееся выражение. Альдо лежал на диване. Она снова испытала чувство отчужденности от жизни, которое так часто находило на нее за последнее время. Ей показалось, что только что произнесенные слова не принадлежали тому, кто их произнес. Он, между прочим, показался ей, несмотря на свою ленивую позу, весьма настороже, и его светлый лоб прекрасно таил его тайну, из звуков его голоса ей все время слышались только те, которые он прокричал там, в адской долине, из-за паров горячих источников; и в глазах ее все время сохранялся один его вид, с которым он предстал ей в тот вечер безумия в маленькой калитке, обвитой черным плющом, около стен, еще горячих от летнего зноя.
-- Мы говорили о Шакале, -- сказала Изабелла.