Дверь была перед ней. Она обернулась, кинула беглый взгляд; улица была пуста. Она вошла.
Паоло Тарзис ждал ее. Провел ее в большую темной отделки комнату, в которой горел огонь в камине, окованном красной медью. Он не скрывал своей тревоги.
-- Что случилось? -- спросил он ее прежде еще, чем она села, прежде, чем она подняла вуаль.
Тут она почувствовала, что все пропало. Все ее мужество покинуло ее, клин ее воли упал, как выпадает из волос шпилька или какой другой пустяк. От всей ее силы осталась одна только дрожь в желудке и невыносимая горечь во рту.
-- Дайте мне попить, -- попросила она.
-- Чаю?
-- Нет, воды.
Странные перед ней мелькали образы, странные воспоминания; ею овладевало непонятное желание начать бредить, говорить бессмысленные, неожиданные слова. Она вспомнила, как он однажды рассказывал про коршуна, будто тот в случае нападения на него, прежде чем лететь, выбрасывает из зоба всю пищу. Почему ей теперь приходило это на память? Она растерянно поглядела вокруг себя. На стенах увидала гравюры и рисунки, изображавшие строение тела крупных летунов. На столе, заваленном книгами и бумагами, она увидала портрет Джулио Камбиазо в рамке из черного дерева. Подошла поближе, нагнулась, чувствуя, как бушует у нее в груди. Она представила себе, как под стеклом на этом немом, неподвижном лице показывается улыбка, обнажающая маленькие детские зубы. "Если бы он был теперь в живых, может быть, моя судьба была бы совсем иной?"
-- Может быть, он присылает меня, -- сказала она и сейчас же раскаялась в своих словах.
Кинула быстрый взгляд на Паоло и с ужасом увидала, что он в трепетном ожидании.