Художник провел его туда, где лежали в куче куски металла.
-- Я не уверен, буду ли я в состоянии приехать еще раз, -- сказал ему Паоло Тарзис. -- Но дайте мне слово, что вы предупредите меня.
-- Непременно.
-- Я могу оставить вам в залог нечто такое, что для меня очень дорого. Руки, сумевшие создать такое творение, -- верные руки.
В его голосе чувствовалась такая пылкость, что творец статуи, посмотрев на творца крыльев, лишний раз убедился в том, что скорбь является в исключительном смысле слова творчеством. Он почувствовал, что в нем готовится какое-то великое событие, в эту минуту гений дружбы коснулся их обоих. Он сказал просто:
-- Я даю слово.
-- Не смейтесь над моими суеверными мыслями. Я вам вручаю это кольцо: единственную его ценность составляет вырезанное на нем число. Когда бронза для другой статуи будет расплавлена, бросьте его в печь.
Это было простое колечко из латуни, взятое из мартингала той лошади, которая, взвившись на дыбы на острове, получила в грудь длинный нож фанатика.
-- Будет сделано, -- сказал последний ученик Микеланджело.
-- Теперь дайте мне еще раз взглянуть на слепок статуи.