Несколько мгновений он оставался в оцепенении. Затем сделал движение, чтобы выскочить на песчаный берег. Но боль ожога вырвала у него крик и удержала его на месте. Тогда он осторожно сошел, осматриваясь, куда бы присесть. Сел на прибрежный песок; и начал отдирать от обожженной ноги остатки обуглившегося башмака. Но силы у него истощились, и он не мог выдержать боли; притащился к самому берегу и погрузил ногу в самое море.