Юноша высунулся в открытую лоджию и глубоко вздохнул.
-- Неужели красота не сжалится над нами? Неужели не даст нам передохнуть?
Все испустили вздох навстречу вергилиевскому небу и всей грудью принимали безмерный покой.
-- Этому дню не будет конца!
От ив, от тростников и камышей поднималось свежее дыхание и чувствовалось близко-близко, как дыхание лесных уст, которые упились ледяным источником и остались влажными.
-- Что мы будем делать?
Все четверо стояли на одном из балконов, выходивших на болото. Под ним застыл в безмолвном забытьи большой двор, поросший травою, с башенками, с лоджиями в колонках, которые некогда слышали варварский скрежет зубов. Перед ними в царственной чистоте развернулся целый мир, не омраченный ни единой тенью; и звучание света неслось к вершине горних небес.
-- Сестра, сестра, не видишь разве? Не видишь?
От непонятной тревоги сердце юноши сжималось, потом вдруг расширялось от натиска бури, словно вырвались из глубоких недр тысячи закованных в железо всадников и приготовились к бешеной скачке через всю землю.
-- Иза, твои руки из чистейшего мрамора!