-- Неправда.
-- Дай теперь петь старому дубу. Слушай.
Ветер, обвевавший эту величественную старость, успел пронестись над унылыми серыми морскими берегами, над ломками мела и гипса, над огромными пространствами, не знающими тени, над обрывистыми рвами, над всей безнадежной картиной бесплодной земли, которая в эту летнюю знойную пору жарким кольцом окружала город. Время от времени казалось, будто ветер несет с собой прах из погребальной урны. Казалось, будто он несет с собой неземную грусть последнего пути, последнего привета, которая разлита в изображениях на урнах, стоящих в подземельях. Ване приходил на память молодой всадник, скачущий в Ад, закутанный в плащ и прикрывающий концом его немые уста свои; у поводьев его лошади летит крылатый Гений, а навстречу идут Маны.
-- Когда Иза вернется? -- спросила недовольным голосом Лунелла.
-- Не знаю.
-- Куда она уехала?
-- Она мне не сказала.
-- Ты, наверное, знаешь, Мориччика.
-- Говорю тебе, что не знаю.
-- В этом году она не повезет нас на море?