Слова, висевшие у него на языке, жгли ему уста. Он должен был произнести их, он не мог их сдерживать, в него вселился настоящий бред, странная жажда мук Глубокие удары сердца предшествовали произнесенным словам.
-- Изабелла сейчас с Паоло Тарзисом. Не правда ли?
Два имени вышли грубо соединенными вместе, двое возлюбленных оказались смешанными воедино. Субстанция человека была захвачена в две пригоршни и выложена на столе; оставалось смотреть на нее. Неизбежное видение встало посреди ночи, видение сладострастия посреди запахов ночи.
-- Альдо, зачем ты говоришь это мне и еще таким образом? -- прошептала девушка, помертвевши, словно брат неожиданно ее чем-нибудь ударил. -- Разве я не стою того, чтобы ты меня пощадил?
-- Есть нечто другое, Вана, что лучше пощадить в тебе, нежели твою чистоту и стыдливость. Или ты хочешь, чтобы мы жили в вечном притворстве? Хочешь, чтобы жили тут каждый в своей железной клетке, как наши соседи в тюрьме?
-- Зачем ты спрашиваешь меня, если сам знаешь?
-- Я чувствую грозу между тобой и другой. Прежде чем проститься при всех, о чем говорили вы наедине там, в комнате Андроники? Я проходил мимо дверей и слышал ваши враждебно звучавшие голоса.
-- Ты ошибся.
-- Мне солгали. А тебе сказали правду или нет?
-- Зачем ты меня мучишь?