Оттолкнув ее грубым движением, он опять сделал вид, что уходит. Но Африканка ринулась на него, обхватила его руками, прижалась лицом к его лицу, навалилась на него всей тяжестью своего тела. Это был порыв такой страсти, такой страшной, свирепой ревности, что Пассакантандо был совершенно ошеломлен.
-- Чего ты хочешь? Чего ты хочешь? Скажи мне! Что тебе нужно? Все я дам тебе, все. Только останься, останься со мной! Не дай мне умереть от любви... Не своди меня с ума! Что тебе нужно? Поди, возьми все, что найдешь.
И она потащила его к прилавку, открыла ящик и одним движением руки предложила ему все.
В ящике, лоснящемся от грязи, были разбросаны медные деньги, среди которых блестели три или четыре серебряных монеты. Всего там могло быть не больше пяти лир. Не говоря ни слова, Пассакантандо собрал деньги и принялся медленно, считать их на прилавке, презрительно сжав губы. Африканка смотрела то на деньги, то на лицо мужчины и тяжело дышала, как разбитое усталостью животное. Слышался металлический звук меди, скрипучий храп Бинки-Банке, прыгание голубя, и к этим звукам присоединялся непрерывный шум дождя, размывавшего Баньо, и реки, сбегавшей по Бандиере.
-- Этого мало, -- сказал, наконец, Пассакантандо. -- Я хочу и остальное. Принеси остальное, или я уйду.
Он сдвинул шапку на затылок Прядь волос закрывала ему лоб, и из-под этой пряди его белесоватые глаза, полные бесстыдства и сладострастия, тяжело уставились на Африканку и окутывали ее какими-то ядовитыми чарами.
-- У меня больше ничего нет. Ты все у меня взял. Что найдешь, бери, -- умоляюще и ласково бормотала Африканка.
У нее дрожали губы и обрюзглый подбородок, на ее свиные глазки навернулись слезы.
-- А! -- прошептал Пассакантандо, наклоняясь к ней. -- А! Ты воображаешь, что я не знаю? А золотые цехины твоего мужа?
-- Джиованни! Что же я могу поделать?