Перевод Н. Бронштейна
Когда он допил последний стакан, часы на ратуше пробили два часа ночи.
-- Пойдем, что ли? -- сказал Биаджо Квалья заплетающимся языком, когда в тишине лунной ночи явственно прозвучали удары.
Чавола лежал под скамьей, едва шевеля своими длинными ногами, и бредил о тайной охоте в запретном парке пескарского маркиза, воображаемый запах жареного зайца щекотал его горло, а ветер доносил смолистый запах приморского соснового леса.
-- Марш вперед! -- скомандовал Биаджо Квалья, пихнув ногой белокурого охотника и поднимаясь.
Чавола с большим трудом поднялся, это был худой и долговязый парень, похожий на левретку.
-- Вперед так вперед! Двигайся! -- повторил он, почти покровительственно подымая руку кверху, в это время он грезил о спугнутых птицах.
Поднялся и Турлендана, увидя позади себя продавщицу вина Царриканте, у которой были свежие щеки и упругие груди, он хотел обнять ее. Но Царриканте вывернулась из его объятий, пустив ему вдогонку грубую брань.
У дверей Турлендана попросил своих приятелей проводить его немного. Но Биаджо Квалья и Чавола, которые составляли достойную парочку, с громким хохотом повернулись к нему спиной и удалились в освещенное луной пространство.
Турлендана остановился и стал смотреть на луну, круглую и красную, как лицо каноника. Вокруг царила тишина.