утёсник на скале в лохмотьях хрупкой рвани.
Под вечер, бросив свой таинственный закут,
здесь бурые коты садятся возле рубки,
и, юбками шурша, идут на полуют
попутчицы мои - как белые голубки.
На судне как-то в ночь, когда подул Зюйд-Вест,
влюблённые нигде угла не находили.
С эбеновых небес сиял им Южный Крест,
и воздух напоён был запахом ванили.
Я снова вспомнил нас - двоих, под светом звёзд -