Так говорил в вагоне-автомобиле Ваницкий.
Очарованный прелестью маленьких Мики и Ильки, Триль от имени юных спутников доктора потребовал, чтобы они все разделили с ними ужин.
Ваницкому оставалось лишь согласиться.
Польские гости всласть отведали жареной птицы, пирога с подрумяненной корочкой, -- словом, неизвестных вкусных блюд, которые раньше им и не снились.
Всем стало хорошо, и обе русоволосые девочки мирно уснули рядом, закутанные в одно одеяло; а отец, у которого развязался язык от непривычного угощения, принялся красноречиво описывать нужды и бедствия жителей Познанского воеводства.
-- Подумайте только, доктор, узаконено правило, что только немецкий язык будет применяться в суде. Защита, показания свидетелей признаны только на нем. Мы же, поляки, верные своему народу, почти не говорим по-немецки!
Доктор, склоняя свое бледное и печальное лицо, произнес:
-- Именно это и способствовало возникновению Комитета Справедливости.
Ваницкий продолжал:
-- Да. Это тайный суд... Какие люди в него входят? Никто не знает... Но едва совершится дневной грабеж в ущерб нашему земляку, они встречаются в тайном убежище, чтобы вынести один-единственный приговор обидчикам: смертную казнь! Братья, доведенные до отчаяния, подобно мне самому, жертвуют всем, чтобы исполнить его. Комитет Справедливости позаботится о моих малютках, а я взамен отдам ему свою жизнь.