Немец следил за каждым движением доктора с такой невозмутимой флегмой, что это окончательно сбило Маргариту с толку. Возобновляя разговор, немец спросил:
-- Теперь не соблаговолите ли сообщить мне цель вашего посещения?
-- Бесполезная трата слов. Моя воля вам известна. Я выразил ее во всех европейских газетах.
-- Ну, знаете ли, я не придаю никакого значения газетной трескотне.
-- В таком случае, извольте: я требую, чтобы вы отправились со мной. Вы заявите о невиновности Франсуа д'Этуаля и подтвердите, что все рассказанное мной через газеты -- правда. Заверения моих друзей всегда оставят место для недоверия, слова же из враждебного мне источника раз и навсегда уничтожат всякое сомнение.
-- То есть попросту, -- перебил его фон Краш, не теряя хладнокровия, -- вы хотите, чтобы я сам отдал себя в руки правосудия? Так что вы, собственно говоря, предлагаете мне нечто вроде каторги...
-- Франсуа д'Этуаль избегнул подобного приговора только при помощи самоубийства.
-- Прошу извинить меня: оказывается я заблуждался -- вы предлагаете мне даже не каторгу, а самоубийство... Очень признателен вам за это милостивое разрешение моей участи.
Агент снова взял себя в руки.
-- Я вежливо выслушал вас, герр Мисс Вдова, -- сказал он веско. -- Теперь прошу вас оказать мне подобное же внимание.