-- Я в этом разбираюсь не больше вашего, -- сказал он и беспомощно развел руками. -- Если я и вызвал тебя сегодня вечером, Лизель, то лишь для того, чтобы сказать, что ровно через месяц человек, заставивший так страдать твою мать, человек, сделавший тебя сиротой, одним словом, твой отец, будет в твоей власти. Слышишь!?
-- Тогда я сумею вырвать у него тайну! Это я вам обещаю.
Лицо ее изменилось. Оно уже не было красивым лицом метиски, оно было похоже на гневную физиономию дикарки.
Марга, взглянув на Лизель, вздрогнула и невольно придвинулась ближе к отцу. Но фон Краш, по-видимому, совершенно иначе относился ко всему этому. Он все время потирал руки как человек, довольный собой и другими. Голос его прозвучал очень ласково:
-- Это хорошо, милочка. Я вижу, что ты не забываешь...
-- О покойной матери... Я никогда ничего не забываю. Она завещала мне месть, умирая в двадцать восемь лет... В двадцать восемь лет! -- повторила она с неописуемым выражением.
-- Помнить об этом нужно... Но не следует показывать, что помнишь...
-- Не беспокойтесь... Я давно уже усвоила, что искренность не приводит к добру.
Креолка произнесла это очень спокойно. Тряхнув темноволосой гривой, она вытащила из своего мешочка сверток бумаг.
-- Вы мне сообщили много приятного, герр фон Краш, -- сказала она нежным голосом, -- и я этого заслужила, так как тоже кое-что приготовила для вас...