Фрёлик подавил зевок и оторвался от блокнота. Взволнованный Крамер совсем запыхался. Фрёлик посмотрел на чистую страницу в блокноте и аккуратно написал: «Не забыть до четырех позвонить Еве-Бритт». Юли, дочь Евы-Бритт, ходила в группу продленного дня в Майорстюэн. По вторникам Ева-Бритт проводила совещания. У них существовал негласный договор: когда Ева-Бритт занята, домой Юли забирает Франк. Но сегодня он за девочкой не успеет. Надо будет послать Еве-Бритт эсэмэску.
Поскольку Франк не мог думать о других вещах, которые ему нужно было вспомнить, он кашлянул и вежливо уточнил:
– Но ведь именно так Катрине и поступала? Судя по тому, что я понял, она постепенно избавлялась от иллюзий. Ее уже считали официально чистой. Она работала в бюро путешествий…
– И все равно она не могла достичь цели, потому что не умела общаться с нормальными людьми.
– Что вы имеете в виду? – спросил Франк, оживившись. Наконец-то его собеседник отвлекся от абстрактных понятий.
– Она не могла быть нормальной. Просто не была способна, понимаете? На том дурацком званом ужине ее тошнило оттого, что она не могла принять их действительность, то, что они ей предлагали!
– Значит, по-вашему, на той вечеринке ей не стало плохо по-настоящему?
– Ну да, ей было не хуже, чем мне сейчас!
– Хотите сказать, ее вырвало, потому что она не вынесла их действительности?
– Да.