– Ладно, считай, что я увлекся.
– Должно быть, Крамер не врет, – сухо продолжал Гунарстранна. – Потому что признался, что вступал с ней в половую связь. Обычно насильники уверяют, что жертва занималась с ними сексом добровольно… но такая стратегия оправданна только в том случае, если обвиняемый и потерпевшая должны встретиться в суде. Там вопрос вины зависит от того, насколько можно верить заинтересованным сторонам. Но в нашем случае все по-другому. Катрине Браттеруд умерла. Если мотивом к убийству Катрине Браттеруд было желание заткнуть жертве рот, то зачем ему признаваться, что они занимались сексом? Ведь он все равно что сам подставил голову под топор!
– Значит, ты не считаешь, что ее убил Крамер?
– Этого я не сказал. Но если он все же убил ее, то, скорее всего, не потому, что пытался скрыть изнасилование.
Фрёлик вздохнул.
– С его стороны, – продолжал Гунарстранна, – совершенно нелогично признаваться в сексе с Катрине, если он убил ее для того, чтобы скрыть факт изнасилования.
– Значит, мы его не арестуем, – легко согласился Фрёлик.
– Что нам вообще известно на сегодняшний день? – Гунарстранна начал демонстрировать нетерпение.
– Мы знаем, что в три часа ночи она была жива.
– Если Крамер говорит правду.