Я вернулась к своей машине и села в нее. Фигурка ковыляла к лесу на окраине пейзажа. Мне стало холодно и одиноко. Калека на костылях делался все меньше и меньше. Он ни разу не оглянулся».
Гунарстранна положил тетрадку и надолго задумался. Он удивился, когда понял, что сидит на ее кровати. Он даже не заметил, как сел. На простыне лежал длинный светлый женский волос. Он дернулся, огляделся. Ему казалось, что кто-то заглядывает ему через плечо. Но в комнате никого не было. Он вздохнул и пролистал остальные страницы. Все они были исписаны. Страницу за страницей заполнял тот же аккуратный округлый почерк. Только последние четыре или пять страниц оказались чистыми. Инспектор закрыл тетрадь и положил ее назад в тумбочку. Потом встал и не спеша вернулся в гостиную. Остановился у входной двери и с порога оглядел симпатичную квартиру, которая когда-то принадлежала Катрине Браттеруд. Уходить из квартиры – совсем не то, что входить в нее. Возникает совершенно другое чувство. Закрыв дверь и заперев ее на ключ, он задумался. Не свалял ли он дурака, придя сюда? «Не знаю, – ответил он сам себе. – Не знаю».
Глава 13
Обаяшка
Едва повернув за угол, Франк Фрёлик увидел человека, сидевшего на стуле у двести одиннадцатого кабинета. Наверняка это Бьёрн Герхардсен. Он пришел вовремя и явно проявлял нетерпение; сидел, скрестив руки на груди и раздраженно качая ногой. Не глядя на него, Фрёлик остановился у соседней двери. Перед тем как войти, покосился на Герхардсена.
В его фигуре было что-то мальчишеское. Невольно представлялся бездельник, который сидит в классе на задней парте. Учиться ему скучно, но заставляют родители… Он с надменным видом качается на стуле. Одет дорого, смотрит на одноклассников свысока.
Фрёлик закрыл за собой дверь и тихонько прошел в соседний двести одиннадцатый кабинет, где принялся дописывать отчет. Ничего, Герхардсен может еще немного подождать.
Через десять минут ему позвонили из приемной.
– Привет, Франки, здесь один человек по имени Бьёрн Герхардсен. Его вызвали в двести одиннадцатый кабинет к половине третьего.
– Попроси его сесть у двери двести одиннадцатого и подождать, – рассеянно ответил Фрёлик, не переставая писать.