– Не знаю, как полагается себя вести в таких случаях, – произнес он дрожащим голосом.
Фрёлик не шелохнулся; судя по всему, Гунарстранна еще не закончил.
– Я не специалист по чувствам и реакциям, – продолжал Эйдесен, – но я потерял близкого человека, любимую девушку, и если в вас осталась хоть капля уважения…
– Только что сообразили или еще тогда? – рявкнул коротышка-полицейский, подходя на два шага ближе к атлету. Эйдесен непроизвольно попятился. Гунарстранна пояснил: – В то утро вам приходило в голову, что с Катрине, возможно, что-то случилось? Что она, возможно, пострадала?
– Нет.
– Почему?
– Потому что… – Эйдесен замолчал, как будто задумавшись.
– Почему? – рявкнул Гунарстранна.
С глубоким вздохом Эйдесен опустился на диван. Гунарстранна тоже сел, достал свои самокрутки и принялся за сигарету, чтобы было чем занять дрожащие руки. Ему показалось, что Эйдесен опустошен. И все же он молчал.
– Вы решили, что она с другим?