– Кто это сказал? – Гогген встал и поднял руку вверх; его пухлые щеки затряслись от злости. – Кто это сказал? Того, кто это сказал, я вызываю на дуэль!
– Сядь, старый козел! – закричала какая-то женщина. – Сядь и подтяни бандаж!
Все снова захохотали, потянулись чокаться. Катрине отвернулась и краем глаза заметила движение. От двери к ней, спотыкаясь, брела Аннабет. Катрине шагнула к ней навстречу, не отпуская руку Уле.
Аннабет покачивалась и с трудом сохраняла равновесие.
– К-катрине, – сказала она с теплотой в голосе, – н-надеюсь, тебе у нас хорошо? – Она проглатывала концы слов, потому что здорово напилась.
Хотя Катрине улыбалась в ответ, ее мутило все сильнее.
– Было очень вкусно, Аннабет. Очень мило.
Аннабет взяла ее за руку. Катрине опустила голову.
У Аннабет руки стареющей женщины. Кожа в пигментных пятнах, морщинистые пальцы унизаны кольцами… Катрине взглянула Аннабет в лицо. Она слишком много красится. И темные тени ей не идут.
– Мы так тебя любим, Катрине! – продолжала Аннабет и вдруг заплакала.