– И с Уле тоже, – продолжала она довольно неохотно.
– С Уле Эйдесеном?
– Да. С ней я почти не общалась, потому что она ушла раньше всех. Зато Уле – просто фантастика.
Фрёлик мысленно снизил ее рейтинг с девяноста девяти до восьмидесяти девяти баллов. Он притворился, будто читает свои записи, а сам украдкой поглядывал, как она отхлебывает кофе и машет сослуживцу.
– Кто вас пригласил? – спросил он, снова откашлявшись. – То есть… почему вас пригласили?
– Я работала у них какое-то время… преподавала. В основном зимой.
– Вы учитель?
– Моя специальность – литературоведение. Вот чем мне по-настоящему нравится заниматься. – Она обвела столовую взглядом. – В издательство я устроилась в марте, а в «Винтерхагене» преподавала норвежский, английский и обществознание. – Она улыбнулась.
– Вы учили Катрине?
– Нет, ведь она уже устроилась на работу… Она была на последнем этапе реабилитации. Раньше я видела ее лишь мельком и издали. Не думаю, что она знала, кто я такая. – Мерете замолчала.