Скёу пытался что-то сказать, но инспектор поднял руку вверх:
– Вы утверждаете, что Катрине была должна вам деньги, но не говорите, за что и сколько. Допустим, вы говорите правду. Я допускаю, что тут вы говорите правду, потому что двое осведомителей, независимо друг от друга, сказали, что последние две недели вы остро нуждаетесь в деньгах. Ходят слухи, что вы крупно задолжали некоему вьетнамцу за партию амфетамина, за которую до сих пор и не расплатились.
Скёу еще больше насупился:
– Теперь меня и в этом обвиняют?
– Мне плевать на ваши дела с вьетнамцами, – сухо ответил Гунарстранна. – Мы занимаемся другими делами. И все же допустим, чисто теоретически, что наши осведомители говорят правду. Мне доподлинно известно, что вы ворвались в офис к Катрине и потребовали у нее вернуть долг. Мы знаем, что вы от отчаяния замахивались на нее в присутствии свидетельницы. Склонность к насилию сыграла с вами дурную шутку. Может статься, так же вы повели себя, встретив Катрине одну, среди ночи, когда рядом не было свидетелей…
Скёу молчал.
Гунарстранна несколько секунд молча смотрел на него, а затем продолжал:
– Вот почему для меня так важно выяснить, чем вы занимались после того, как появились у Катрине на работе. Из бюро путешествий вы выбежали в час дня. По субботам бюро путешествий работает до двух. Если позволите, я выскажу свои предположения относительно того, что произошло потом.
– Можете не утруждать себя, – буркнул Скёу.
– Вы спрятались где-то неподалеку, – невозмутимо продолжал Гунарстранна. – Вы знали, что по субботам бюро закрывается рано, и решили ее подкараулить. Вы сидели где-то недалеко от входа и ждали. Увидев, что она вышла, вы поехали к ее дому на Ховсетервей и снова стали ждать. Через какое-то время она вышла из дома, но вышла не одна, а с приятелем. Вы не решились на нее напасть, но поехали за ними…