– Спасибо, молодой человек, вы мне очень помогли.
– Что будем делать?
– На завтра я договорился о встрече с прокурором. И если встреча не окончится понижением в должности или закрытием дела, мы с тобой обязаны доказать, что Крамер не покончил с собой.
– Погоди, – сказал Фрёлик, но его босс уже отключился.
Поздно! В трубке зазвучали частые гудки. Он долго стоял и разглядывал телефон. В конце концов его мозги заработали. Что ж, поле для рассуждений у него было. Стоя на пороге спальни, почесывая живот, он глядел перед собой. Ева-Бритт успела снова сбросить с себя одеяло. Она лежала на боку лицом к его подушке в форме изящного зигзага. Как завороженный, он наблюдал, как красиво она подогнула колени.
Ему совсем не хотелось покидать эту женщину. Во всяком случае, сейчас. Сегодня. Время от времени Гунарстранна склонен доводить себя до стресса, почти до истерики. Конечно, предсмертное письмо – вещь важная. Придется пересмотреть все выводы, к которым они пришли. Но почему непременно сегодня? Гунарстранна одержимый… Нет, не одержимый. Просто рядом с ним никого нет. Кроме работы, ему не о чем думать. Фрёлик уже давно привык к зануде и нелюдиму Гунарстранне и относился к его выходкам с пониманием. Конечно, можно поехать на работу и сейчас. Сидеть среди ночи в кабинете, перечитывать отчеты, страдать от головной боли и свинцового привкуса во рту. Сидеть в душном кабинете и решать, мог Крамер повеситься или нет. Или можно лечь рядом с красоткой в постель, слушать ее дыхание, подумать о Крамере, понадеяться немного поспать и увидеть Крамера во сне – и проснуться рядом с ней. При мысли о том, как взбесится Гунарстранна, если он не явится на работу, Фрёлик улыбнулся. Он осторожно вошел в спальню, стараясь производить как можно меньше шума, и растянулся в постели. Ровное дыхание Евы-Бритт ласкало слух.
Глава 39
Туда-сюда
Прокурор Фристад сидел, закинув ногу на ногу и скрестив руки на выпуклом животе. Из-за длинной челки он казался мальчишкой-переростком. Интеллект, видимо, должны были подчеркивать очки в толстой роговой оправе, к которой он привязал черный шнурок, чтобы они не потерялись. Очки то и дело съезжали на кончик его большого носа, а шнурок закручивался и укладывался петлями на гладковыбритых щеках. Прокурор старался удержать очки на месте, свирепо шевеля губами и двигая ртом из стороны в сторону. Гримасничанье немного помогало: вначале очки действительно сдвигались на миллиметр назад. Правда, они тут же снова падали вниз на два миллиметра. Фристад продолжал двигать губами туда-сюда, пока очки не падали ему на грудь. Тогда он шумно вздыхал и водружал их на переносицу.
Фрёлик переводил взгляд с прокурора на Гунарстранну, чье ночное бдение давало о себе знать. Губы у инспектора были в черных пятнах от кофе, тощие пальцы, в которых он держал бумаги, дрожали, а узкие очки для чтения без оправы – несомненно, заказанные по почте – не скрывали темных кругов под глазами.