Гунарстранна тяжело вздохнул и продолжал:
– Перед смертью ей дали возможность осуществить свою мечту. Но она не захотела. Она не могла, была слишком тяжело больна. До самого последнего мига она не знала, что ее мечта осуществима…
– Я вовсе не мечтала встретиться с дочерью Хелене.
– И все же встретились, – возразил инспектор. – Возможно, так было суждено.
– Если да… – Сигри теперь стояла к нему лицом. – То зачем ее понадобилось убивать? Или вы скажете, что и это было предначертано заранее?
– Не знаю, – ответил инспектор, глядя ей в глаза. – Понятия не имею. Важно другое. Вы с ней встретились, у вас появилась возможность ее полюбить.
Сигри отвернулась.
– Возможно, вы и правы, – сказала она. – Но ответа я уже никогда не узнаю… – Она продолжала после долгого молчания: – Да, мне тоже показалось, когда Катрине впервые появилась в «Винтерхагене»… Когда я увидела ее… мне показалось, что передо мной Хелене. Я с самого начала поняла, что она – дочь Хелене. – Сигри мечтательно улыбнулась. – У нее были те же чудесные белокурые волосы, – прошептала она, – губы Хелене, ее фигура, ее голос. Я сразу же поняла, кто она такая, и мне в голову тоже приходила мысль о том, что нам с ней, наверное, суждено было встретиться… Но зачем понадобилось ее убивать? – На лице Сигри застыло выражение искреннего недоумения.
– Почему вас не допрашивали в связи с убийством Хелене? – Гунарстранна не собирался сдаваться.
– Не знаю, – устало ответила Сигри Хёугом. – Может быть, Рейдар им обо мне не рассказывал.