– Потому что так больше продолжаться не может, – ответил наконец Гунарстранна.
Она снова расхохоталась – холодно и грубо.
– Да неужели? – Вытянув губы, она передразнила его: – «Так больше продолжаться не может!» – Она сделала еще шаг вниз. – А вы подумали, что я больше двадцати лет живу с окровавленными руками? Вам не приходило в голову, что наконец сбылось то, о чем я мечтала двадцать лет? Наконец-то у меня появилась власть над ним! Наконец, наконец, наконец сила на моей стороне!
– Неужели вы в самом деле этого хотите?
– Ничего на свете я не хочу больше! – закричала Сигри.
Она наклонилась вперед, тяжело дыша. Волосы ее растрепались, лицо, на котором ненависть и ярость прорезали глубокие морщины, как будто постарело на много лет. На губах выступила пена.
– Тогда помогите мне не ради себя, – взмолился Гунарстранна. – Ради нее! Возможно, вам представилась возможность хоть что-то исправить… Вам ведь и этого хотелось, да? Вам хотелось справедливости для Катрине?
Сигри глубоко вздохнула, как будто сдерживая очередную вспышку. Закрыла глаза и решительно покачала головой.
– Нет так нет, – сказал Гунарстранна. – И тем не менее вам придется пойти со мной.
Когда она наконец открыла глаза, в них стояли слезы.