Весьма близки, по значенію своему, къ заговорамъ, а часто вовсе съ ними сливаются, и притомъ не болѣе ихъ изслѣдованы, такъ называемыя симпатическія средства. Сюда же принадлежатъ подвѣски, привѣски, подвязки, талисманы, амулеты, ладонки и проч. Суевѣріе объ особенномъ значеніи и силѣ каждаго изъ самоцвѣтныхъ камней перешло къ намъ съ Востока, изъ области поэзіи. Конечно, не можетъ настоять въ томъ никакого сомнѣнія, что большая часть повѣрій этого разряда также пусты и вздорны, какъ мнимое волшебное дѣйствіе самоцвѣтныхъ камней; но съ другой стороны, нельзя произнести приговоръ этотъ надъ всѣми сюда относящимися повѣрьями, хотя мы и не всегда находимъ удовлетворительное объясненіе загадки. Нѣкоторыя изъ сихъ средствъ только по странности своей и причудливому способу употребленія принадлежатъ, съ виду, къ симпатическимъ средствамъ, между тѣмъ какъ самое ихъ дѣйствіе основывается на давно извѣстныхъ законахъ природы. Такъ, напримѣръ, повязки на рукахъ и ногахъ, отъ лихорадки не только признаны дѣйствительными, но даже употребляются иногда врачами. Помощь ихъ основана, повидимому, на законахъ обращенія крови: повязки на рукахъ и ногахъ останавливаютъ возвратъ крови къ сердцу черезъ поверхностные кровеныя жилы (вены), и кровь не можетъ скопляться, во время озноба, во внутренностяхъ, отчего и происходитъ переломъ болѣзни. Для этого берется обыкновенно красная тесьма или гарусъ, коего девять нитокъ на шеѣ служатъ также предохраненіемъ для дѣтей отъ скарлатины и краснухи. Есть ли тутъ еще и своеродное дѣйствіе собственно краснаго гаруса, который преимущественно для сего употребляется въ этомъ, конечно, должно усомниться. Я зналъ человѣка, который раздавалъ привѣски отъ лихорадки, нашептывая ихъ напередъ, и хотя онѣ мнѣ самому и нѣкоторымъ другимъ не помогали, но за то, подъ личнымъ моимъ наблюденіемъ, много разъ немедленно прекращали болѣзнь, по-крайней-мѣрѣ, упорная лихорадка безъ всякихъ видимыхъ причинъ, съ того же дня, какъ таинственная ладонка была привѣшена, не возвращалась. Это былъ корень неизвѣстнаго растенія, указанный знахарю, по словамъ его, однимъ ссыльнымъ, которому онъ на пути слѣдованія оказалъ какую-то услугу. Замѣчательно было для меня вотъ что: испытавъ нѣсколько разъ силу этого корешка надъ больными и призадумавшись надъ нимъ по неволѣ, я могъ искать разрѣшенія загадки въ одномъ только воображеніи больныхъ. И такъ я взялъ другой, первый попавшійся мнѣ корешокъ, и сталъ его привѣшивать, выдавая за полученный отъ знахаря, къ лихорадочнымъ. Я повторилъ это, какъ нахожу въ запискахъ своихъ, на пяти различныхъ больныхъ, но безъ всякаго успѣха; всѣ они неохотно и безъ довѣренности дозволили повторить опытъ, привѣскою настоящаго корня; послѣ чего у двухъ изъ нихъ лихорадка немедленно отстала. Когда же у меня у самого была лихорадка, то мнѣ не помогла ни яичная пленка, ни привѣски, хотя я бралъ ихъ непосредственно отъ знахарей, исполняя строго всѣ ихъ предписанія. Привѣска отъ лихорадки нетопыри, лягушки и проч., вѣроятно, дѣйствуетъ наиболѣе посредствомъ настроеннаго воображенія, надобно одолѣть обычное отвращеніе отъ этихъ тварей, и нравственное волненіе также производитъ физическій переломъ. Привѣска написанныхъ на клочкѣ бумажки таинственныхъ словъ, или абракадабры, или пріемъ бумажки этой внутрь, въ видѣ пилюль, если только лихорадка испугается этого и покинетъ больнаго, по всей вѣроятности, также обнаруживаютъ силу свою посредствомъ воображенія, этого довольно могучаго рычага. Не иначе дѣйствуютъ, кажется окачиванія холодной водой черезъ оглоблю, или въ лѣсу черезъ березку; привѣска птичьяго гнѣзда, бечевки, на которой удавлена собака; послѣдовательный пріемъ, прямо съ рѣки и на-тощакъ, нѣсколькихъ ложекъ воды, начиная въ первый день съ одной; также пріемъ замятой въ хлѣбномъ мякишѣ вши; впрочемъ насѣкомое это, какъ увѣряютъ, дѣйствуетъ врачебно и употребляется также для понужденія послѣда, послѣ родовъ. Варятъ также въ мочѣ больнаго три куриныя яйца, выносятъ ихъ, съ горшкомъ, въ муравейникъ, разбиваютъ и зарываютъ все вмѣстѣ. Когда муравьи уничтожатъ яйца, то лихорадка должна пропасть. Или больной долженъ проносить нѣсколько хлѣбныхъ зеренъ въ рукавицѣ, на голой ладони, во время приступа; потомъ сѣютъ ихъ, а когда взойдутъ, больной долженъ ихъ раздавить и растоптать. Завязываютъ въ лѣсу надъ головой больнаго два сучка березы, приговаривая: покинешь – отпущу, не покинешь – сама сгинешь. Пишутъ на бумажку абракадабра, извѣстнымъ треугольникомъ, или имя больнаго, молитву, или другія таинственныя слова и привѣшиваютъ къ больному; или остригаютъ волоса и ногти больнаго, просверливаютъ въ осинѣ дыру, затыкаютъ ее этимъ и заколачиваютъ камешкомъ; нечаянно, съ молитвой, окачиваютъ во время озноба водой, сажаютъ лягушку за пазуху и проч. Отъ судорогъ носятъ въ карманѣ мѣдный грошъ, кусочекъ сѣры и ржанаго хлѣба, или зашиваютъ въ подвязку сѣрый цвѣтъ.

XI. Симпатическія средства.

Отъ лихорадки народныхъ средствъ вообще чрезвычайно много; и это потому именно, что болѣзнь эта, поселяясь въ брюшной полости, исцѣляется противодѣйствіемъ на головной мозгъ. Зернистый перецъ, шубій клей, паутина, яичный бѣлокъ и тому подобныя снадобья не принадлежатъ впрочемъ вовсе къ средствамъ симпатическимъ и сила ихъ давно уже признана врачами. Болѣзни этой дано множество названій: лихоманка, трясучка, трясавица, комуха, кумаха; иногда ее ублажаютъ, величаютъ лихоманкой ивановной, чтобъ не обидѣлась, или боятся ее назвать; на Украйнѣ различаютъ 99 видовъ лихорадокъ, смотря по тому, отъ чего она прикинулась, называя ее: пидтынныця, если она человѣка застала соннаго подъ тыномъ, на сырой землѣ; веретенныця, если баба допрялась до лихорадки: гноевая, если папала на спящаго на навозной кучѣ; степовая, если на переночевавшаго въ полѣ и проч. Есть и въ Россіи повѣрье, что лихорадокъ 9 крылатыхъ сестеръ, коихъ по временамъ нечистый спускаетъ съ цѣпей. Если одна изъ нихъ пролетомъ поцѣлуетъ человѣка, то или губы обмечетъ, или же нападетъ трясавица. Покидая одного больнаго, чтобы потрясти другаго, сестры эти даютъ каждому временный покой. Иные мажутъ себѣ лицо сажей и переодѣваются въ чужое платье, чтобы лихорадка, воротившись, не узнала. Поэтому и скорый отъѣздъ въ другое мѣсто, какъ народъ толкуетъ, иногда спасаетъ отъ лихорадки; она потеряетъ человѣка и не найдетъ его. Отъ болѣзни этой, по мнѣнію народа, спасаетъ, между прочимъ, также восковой шарикъ, слѣпленный изъ 12-ти крошекъ воску, снятыхъ въ 12 разъ во время чтенія Страстей, отъ свѣчки, которая въ продолженіе службы зажигается, какъ извѣстно, 12 разъ. Отъ лихорадки же и вообще отъ злыхъ духовъ и порчи, выкапчиваютъ въ страстную пятницу крестъ на притолокѣ и надъ дверьми у входа, и притомъ свѣчой, принесенной со Страстей. Но вотъ еще народное средство, которое я испыталъ разъ 30 и въ чрезвычайномъ дѣйствіи коего всякому легко убѣдиться, хотя и не такъ лекко объяснить его и добиться до желаемаго смысла: передъ приступомъ лихорадки, за часъ или болѣе, обкладываютъ мизинецъ лѣвой руки, а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ большой палецъ, внутренней пленой сыраго куринаго яйца; кожица эта вскорѣ прилипнетъ плотно и присыхаетъ, а чтобы уберечь ее, обматываютъ палецъ слегка тряпичкой. Отъ этого средства лихорадка, не всегда, но большею частью, покидаетъ недужнаго. Въ самое то время, когда бы ей слѣдовало быть, въ мизинцѣ появляется боль, иногда довольно жестокая, и начинаетъ стрѣлять вдоль локтя, иногда до самаго плеча. Вмѣсто вторичнаго приступа, бываетъ опять тоже, но только гораздо слабѣе, а за третьимъ разомъ все кончено. Замѣчу, что по опытамъ моимъ надъ самимъ собою и надъ другими: 1) плена эта не оказываетъ ни малѣйшаго дѣйствія надъ здоровыми; 2) иногда и у лихорадочныхъ, безъ явной причины, бываетъ не дѣйствительна, и тогда ознобъ и жаръ идутъ своимъ порядкомъ и боли въ мизинцѣ нѣтъ; 3) или же дѣло принимаетъ обратный ходъ: мизинецъ рветъ и болитъ во время промежутковъ лихорадки, а приступы идутъ своимъ чередомъ, и притомъ боль на это время утихаетъ; 4) изрѣдка боль в мизинцѣ въ локтѣ и плечѣ бываетъ такъ сильна, что хворый не въ силахъ перенести ее и срываетъ плену; тогда боль изчезаетъ, а лихорадка вмѣсто того появляется; 5) также въ рѣдкихъ случаяхъ, по излеченіи симъ способомъ лихорадки, мизинецъ бываетъ покрытъ кровяницами и даже образуется нарывъ около ногтя, въ видѣ ногтоѣды. Я былъ однажды свидѣтелемъ случая, гдѣ весьма опытный и ученый врачъ приходилъ въ отчаянье отъ недѣйствительности хинина и другихъ аптечныхъ средствъ противу злой лихорадки, грозившей ударомъ – а яичная пленка спасла больную! Бывшіе этому свидѣтелями врачи, безъ сомнѣнія, основательно утверждали, что средство это не есть симпатическое, а должно дѣйствовать иначе; но какъ именно и отъ чего, этого доселѣ никто не могъ мнѣ объяснить. Вотъ примѣръ такого явленія, взятаго изъ опытности простонародья, которое и не могло бы, кажется, заслуживать никакой вѣры; множество разумниковъ готовы при первомъ словѣ закричатъ: «вздоръ»; но я попрошу извѣдать дѣло на опытѣ, а потомъ судить и писать приговоръ!^[5]

Народному повѣрью, что сердце лежитъ подъ грудной костью, подъ ложечкой – сердце болитъ, отвѣчаетъ по крайности и ученое, латинское названіе этого мѣста (sevobiculum cordis); а повѣрью, что душа сидитъ немного пониже, въ желудкѣ, соотвѣтствуетъ положеніе брюшныхъ нервныхъ узловъ, называемыхъ также брюшнымъ мозгомъ и сѣдалищемъ животной души. Кровь ходитъ, приступаетъ, говоритъ простолюдинъ; а ученый врачъ называетъ это конгестіями и оргасмомъ. Во всемъ этомъ есть смыслъ; мы иногда не понимаемъ народа, а онъ насъ; но рѣчи его не всегда такъ безсмысленны, какъ съ перваго взгляда кажутся.

У лекарокъ есть симпатическія средства отъ бородавокъ: разрѣзать яблоко ниткою, натереть бородавку обѣими половинками, сложить и связать ихъ тою же ниткою и закопать въ навозъ. Когда сгніетъ яблоко, тогда, говорятъ, пропадутъ и бородавки. Натираютъ также бородавки сырымъ мясомъ или свинымъ саломъ и закапываютъ его или отдаютъ собакѣ; дѣлаютъ на щепочкѣ столько зарубокъ, сколько у человѣка бородавокъ, прикоснувшись къ каждой соотвѣтствующею ей зарубкой; или вяжутъ на ниточкѣ, на алой шелковинкѣ, узелки, обмѣряя каждую бородавку вокругъ, и бросаютъ на дорогу; кто подниметъ щепку эту или шелковинку, на того перейдутъ бородавки. Во время убыли луны, поводятъ рукою по стѣнѣ, на которую падаетъ лунный свѣтъ, а потомъ поглаживаютъ бородавку тою же рукою. Это повторяется въ продолженіе цѣлой недѣли, и бородавка должна пропасть. Иные обводятъ пальцемъ сучокъ въ деревянной избѣ, куда падаетъ лунный свѣтъ, а потомъ водятъ по бородавкѣ. Обмываютъ также бородавку, три раза, дождевой водой, скопившейся въ лункѣ, ямкѣ большаго камня; иные смазываютъ бородавку пѣной или накипомъ отъ горящихъ сырыхъ сосновыхъ дровъ.

Отъ докучливаго ячменя есть множество симпатическихъ средствъ: уколоть ячмень зерномъ ячменя и отдать его курицѣ; обвести ячмень обручальнымъ кольцомъ и прочитать молитву; подавить ячмень кольцомъ, поцѣловать глазъ и сплюнуть; повѣсить иглу на ниткѣ передъ глазомъ и смотрѣть на нее. Довольно забавно видѣтъ въ домѣ барскомъ старуху, няню, у которой весь день болтается передъ глазомъ игла, привѣшенная къ головному платку. Отъ ячменя же, перво-или послѣднерожденный изъ братьевъ и сестеръ долженъ показать кукишъ больному глазу, но чтобы никого притомъ не было; иные совѣтуютъ говорить при этомъ: ячмень, ячмень, вотъ тебѣ кукишъ, что захочешь, то себѣ купишь; купи себѣ топорокъ, переселись поперекъ; проговаривая это трижды, провести по ячменю пальцемъ. Отъ лишая есть также много средствъ; напримъ., взять поту съ окна, или слюней, обвести сучокъ въ бревнѣ избы, а потомъ лишай, и сказать: ни шире, ни далѣ, тутъ тебѣ и быть, на семъ мѣстѣ тебѣ и пропасть.

Отъ желтухи, берутъ въ руки живую щуку и глядятъ на нее, покуда она уснетъ. Отъ курячей слѣпоты, сидятъ надъ паромъ вареной воловьей печени и ѣдятъ ее, и это средство было одобряемо нѣкоторыми врачами; но, испытавъ его много разъ, во время Турецкаго похода, я однако же никогда не видалъ отъ него помощи. Отъ дѣтскаго недуга собачья старость, вѣроятно, сухотка хребтоваго мозга, перепекаютъ ребенка, т. е. сажаютъ его на лопату и трижды всовываютъ на-скоро въ затопленную печь. В трудныхъ дѣтскихъ болѣзняхъ, гдѣ родители отчаяваются въ жизни ребенка, должно, по народному повѣрью, подать его нищей въ окно: если она приметъ его Христа ради, то онъ выздоровѣетъ. Это, конечно, поэтическое повѣрье, безъ всякаго другаго значенья. Изгнаніе полунощника, или полунощницы, семью прутиками или сорочкою ребенка, которую мѣряютъ взадъ и впередъ и на-крестъ ниткою, всучиваютъ между двухъ прядей ея и потомъ кладутъ подъ порогъ, чтобы народъ ее топталъ; леченіе переполоха выливкой, – все это должно почитать баснями, какъ и леченіе костоѣды, ногтоѣды и зубной боли вызовомъ, посредствомъ кипятка, на хлѣбный колосъ, какихъ-то волосатиковъ или червей; кладутъ по 3 пучка ржаныхъ колосьевъ по нѣскольку разъ на больное мѣсто и обливаютъ щелокомъ гречишной соломы. Откуда тутъ взяться волосамъ, или волосатикамъ, коихъ, по нашимъ понятіямъ, нѣтъ и быть не можетъ въ больныхъ членахъ – этого нельзя постигнуть. Все это или невинныя грезы, или необъясненныя доселѣ тайны, или, вѣроятнѣе, послѣднее убѣжище безпомощнаго отчаянья. Переполохъ (кажется, неправильно пишутъ: перепологъ), отъ переполошить, испугать, почитается слѣдствіемъ испуга ребенка, которому отъ переполоха надѣваютъ рубашонку задомъ напередъ. Переполохъ отъ собаки почитается не такъ опаснымъ, потому что она вылаетъ его сама же вспослѣдствіи; но переполохъ отъ злаго и молчаливаго гусака, кинувшагося на ребенка, почитается несравненно опаснѣе. Извѣстно, что укушеніе гусака бываетъ иногда ядовито и очень долго не подживаетъ. Если кто поперхнется или подавится, то совѣтуютъ класть ломоть хлѣба на темя, или тереть переносье указательнымъ пальцемъ правой руки. Утверждаютъ, что сверчки пропадаютъ, если въ комнатѣ повѣсить живаго рака за клешню, покуда онъ начнетъ портиться; что симъ же способомъ, повѣсивъ рака на деревнѣ, можно согнать съ него всѣхъ гусеницъ; извѣстно, что самая близость сѣрныхъ ключей отнюдь не дозволяетъ разводить пчелъ; что газъ, употребляемый для освѣщенія комнатъ, хотя бы онъ, по хорошему устройству снарядовъ, не распространялъ ни малѣйшаго запаха, вредитъ однако же цвѣтамъ и вообще растеніямъ, кои блекнутъ и листья съ нихъ обваливаются; что, сохраняя или перевозя въ бочкахъ и ящикахъ живыхъ раковъ, надобно остерегаться встрѣчи со свинымъ стадомъ; иначе раки внезапно всѣ засыпаютъ. Все это намеки такого рода, кои должны предостеречь насъ быть крайне осмотрительными въ приговорахъ своихъ. Но чтобы сверчки, тараканы, мыши ползли и бѣжали изъ дому передъ пожаромъ – этому конечно здравый разсудокъ отказывается дать вѣру. Или мыши и тараканы выбирались уже вслѣдствіе гари, т. е., ихъ выкурило, а черезъ сутки или болѣе пожаръ вспыхнулъ, или же злые люди когда нибудь воспользовались этимъ повѣрьемъ и сожгли домъ, изъ злобы, для грабежа, или просто для потѣхи, когда народъ замѣтилъ, что насѣкомыя выбираются изъ него и что быть худу. Говорятъ, если корова обнюхаетъ подойникъ, то молоко будетъ тягучее и легко ссядется; чтобы исправить это, должно напоить изъ подойника быка. Соленые огурцы должно встряхнуть въ кадкѣ или боченкѣ, въ день Воздвиженія, тогда они лучше держатся; солить же ихъ на молодой мѣсяцъ, какъ и вообще объ эту только пору дѣлать всѣ заготовленія впрокъ. Объ этомъ обстоятельствѣ необходимо сказать нѣсколько словъ. Странно, что нѣкоторыя общеизвѣстныя истины упорно оспариваются или не признаются учеными нашими, тогда какъ господа ученые были бы обязаны наставлять народъ, указывать ему путь къ истинѣ и пользоваться для этого всѣми случайными открытіями, повѣряя ихъ на опытѣ и объясняя ихъ затѣмъ умозрѣніемъ, которое во всякомъ случаѣ тогда только строится не на вѣтеръ, когда ему неоспоримый опытъ служитъ основаніемъ. Всѣ хозяйки, хозяева и въ особенности мясники и солельщики въ цѣломъ свѣтѣ, въ Англіи, Франціи, Бельгіи, Германіи, заготовляющіе солонину въ большомъ количествѣ для флотовъ, знаютъ очень хорошо, что солонина, приготовленная во время полнолунія, никуда не годится и очень скоро портится. Это есть неоспоримая истина, которую всякій можетъ испытать на дѣлѣ; онъ будетъ наказанъ за невѣріе свое и выкинетъ вскорѣ весь запасъ. Какъ и почему, этого мы не знаемъ; но я не вижу, почему бы этому не быть, когда разнообразное вліяніе солнца, луны и другихъ небесныхъ тѣлъ на землю нашу и ея произведенія воообще давно признано, хотя доселѣ еще удовлетворительнымъ образомъ не объяснено. Скажемъ то же объ отношеніяхъ извѣстнаго женскаго періода къ разнымъ веществамъ, въ особенности же къ такимъ, кои находятся въ броженіи; между прочимъ, женщинѣ въ это время не должно подходить къ боченку, въ коемъ дѣлается уксусъ; иначе онъ испортится, не удастся. То же самое говорятъ и о хлѣбной квашнѣ. Увѣряютъ, что печеный хлѣбъ легко и скоро плѣсневѣетъ, въ то время, когда хлѣбъ на корню цвѣтетъ; что вино поэтому о ту пору легко портится и за нимъ нуженъ особый надзоръ; что объ эту же пору пятна краснаго вина, только не подкрашеннаго, гораздо легче вымываются изъ столоваго бѣлья, безъ употребленія къ тому особыхъ средствъ; что о ту пору, когда хлѣбъ цвѣтетъ, нельзя бѣлить холстовъ; словомъ, много есть въ народѣ и у хозяекъ нашихъ подобныхъ чудесъ на примѣтѣ, и я, не совѣтуя никому вѣрить всѣмъ имъ на слово, не думаю, однако же, чтобы было справедливо и благоразумно отвергать положительно все это, какъ нелѣпость, не удостовѣрившись въ томъ изъ многократнаго опыта.

Къ числу симпатическихъ привѣсокъ принадлежатъ, какъ упомянуто, ладанки, въ кои зашиваютъ, для охраненія отъ уроки, порчи, ладанъ и другія вещи и снадобья, иногда наговоренныя бумажки и проч. Туда же зашиваютъ такъ называемую природную сорочку младенцевъ, родившихся въ рубашкѣ. Случайное обстоятельство это, заключающееся въ томъ, что плена или кожа яйца, по крѣпости своей, иногда не прорывается во время родовъ, а выходитъ цѣльная, содержа въ себѣ ребенка, почитается особеннымъ счастіемъ и предзнаменуетъ новорожденному всякаго рода благополучія. Смыслу въ этомъ конечно нѣтъ и быть не можетъ; не менѣе того, отъ этого повѣрья произошла и поговорка о счастливомъ человѣкѣ: онъ родился въ сорочкѣ.

XII. Примѣты.

Въ древней рукописной книгѣ «Иконопись», можетъ быть частію переведенной съ греческаго, или позаимствованной у грековъ, вставлены тутъ и тамъ, между описаніями постановки, положенія и одежды, любопытныя замѣтки о тайнахъ живописи, въ родѣ слѣдующихъ: