Вопрос, ради которого они собрались, возник после производственного совещания на бочарном заводе. Краснов далеко провожал Свиридова. Они отмерили Луговую, свернули на Светланку.
Разговаривали о том, что делается в Советском Союзе, что даст пятилетка, и о том, что на заводе нехватает рабочих рук.
— В старое время, Краснов, Дальний Восток был окраиной и на нем все происходило так, как на всякой другой окраине, с опозданием против центра на десяток-полтора лет. А вот теперь нет окраин, Москва теперь не за десять тысяч верст, а рядом, и с Владивостока она спрашивает столько же, сколько и с самой себя. Нет рабочих рук. Положение исключительно тяжелое, но неужели безвыходное?
Они проходили мимо фонаря, и Краснову казалось, что глаза Свиридова светятся сами по себе, светятся весело, задорно, от преизбытка силы.
На скамейке у ворот сидели женщины и шелушили китайские орехи. Молодые женщины, они разговаривали между собой тихими свежими голосами и разглядывали прохожих. На противоположной стороне из открытого окна, рядом со столовой инвалидов, неслись звуки баяна. Знакомая партизанская песня удивительно соответствовала и теплой весенней ночи, и тому, что происходило в душе Краснова, и разговору его со Свиридовым. И о самом главном Свиридов сказал так, что у Краснова создалось впечатление, будто эта мысль пришла в голову ему самому, Краснову.
— Ну вот, видишь, — посмеивался Свиридов, — сил-то у нас неисчерпаемо... Ведь превосходная мысль, не так ли? Знаю, что не легко, а превосходная... и уже в Советском Союзе осуществляется... Так неужели у себя во Владивостоке мы окажемся беспомощными?
— Да что вы, Николай Степанович! — Краснов размахивал от возбужденья руками. — В самом деле, ведь это знаете что... столько возможностей!..
— А как ты думал? Вот это и есть настоящее осуществление ленинского завета. Ты представляешь себе, Краснов, когда это случится в масштабе всей страны, это и будет подлинное раскрепощение. Конечно, на первых порах трудно: и непривычно, и одно с другим не сойдется. Но идея родилась у тебя великолепная. Мы в обкоме ее всячески поддержим, так и скажи Гущину. То есть сразу не говори, пусть сам обо всем помозгует, а потом, когда придет к правильному выводу, ты и скажи: мол, и Свиридов про это уже знает и обещал поддержать.
Они дошли до сквера, за которым правая сторона Ленинской круто лезла на сопку, а левая мирно струилась у кирпичной стены флотского экипажа. Приближался трамвай. Свиридов протянул Краснову руку. Краснов подождал пока Свиридов вскочил на площадку вагона, кондукторша дала отправление, и трамвай побежал к Мальцевскому базару.
Краснов возвращался широким шагом, ему хотелось быстрее идти, глубже дышать...