Все это вместе с ожиданием большого труда, большого дела создавало в душе ощущение радости, почти счастья.
— Все-таки хорошо, — сказал он Точилиной. — Я думаю, здесь можно прожить и больше трех лет.
— Против нас, Павел Петрович, я вижу две рыбалки.
— Левая — наша, правая, километра через три, — концессионная... Шахматный порядок установлен для всего побережья.
Точилина села на тюк и наблюдала, как катера описывали возле парохода круги, как моторы смолкли и наступила тишина. Загрохотали лебедки. Железные руки нагнулись над трюмом.
Зейд стояла возле помощника капитана, следила за всеми его распоряжениями и что-то спрашивала.
«Во все Зейд любит сунуть свой нос! Несомненно, сейчас она мешает помощнику!»
Началась выгрузка на катера. Выгружали тару, соль, невода. За первыми двумя катерами пришли еще четыре. До вечера над пароходом грохотало железо, и сухо, как скверный кашель, стучали в катерах перекидываемые бочки.
Уже в сумерки студенты вместе с небольшой партией рыбаков отвалили на катере от парохода. Море стало ближе и ощутимее. Точилина попробовала рукой волну — холодная.
— К осени нагреется, — успокоил моторист.