— Это... немножко смекалки, немножко заботливости — и всё.
Когда все сошли вниз, Зейд осталась на верхней площадке. Ветер дул с северо-востока, низкие пышные тучи космами хвостов задевали океан. Ни мысов, ни бухт, ни островов: низкий ровный берег, и властное первобытное существо, бросающееся на землю. На берегу, за линией прибоя, выброшенное прибоем беспомощное, умирающее население моря. Морская капуста подымает двухцветный глянцевитый лаковый вал. Высыхают крабы, приобретая цвет песка, блекнут такие цветистые в море морские звезды... Пузырчатые водоросли, белые известковые раковины, мелкие спруты, медузы...
Если взглянуть прямо на север, видны дымки над японской концессионной рыбалкой.
Там — другой мир. Интересно бы побывать там, посмотреть, познакомиться! Но, наверное, нельзя... Японцы обнесли свою рыбалку колючей проволокой и никого к себе не пускают.
— Товарищ Зейд! — позвали снизу.
Редактор стенгазеты и староста барака Савельев стоял у лестницы. Зейд спустилась на берег.
— Едем ставить невода, — сказал он. — Вас назначили в нашу бригаду, к Фролову. Правда, рыба пойдет еще не скоро, но Фролов любит приготовить все загодя. Вот когда появятся чайки, когда заорут, застонут, — значит рыба идет. А тут нерпы, белухи так и шныряют. Жрут они лосося несметное количество. На суше таких обжор нет. У тигра против них детский аппетит. И как только рыба почует своего врага, точно ошалелая лезет на мели. Белухи и нерпы нам вроде союзника, без них рыба спокойно проходила бы глубиной. О кунгасах и лодках мало имеете понятия?
— Почему? Я выросла во Владивостоке, и потом мы в техникуме знакомились с ними.
— Положим, катались и знакомились в школе, а починить и заново построить можете?
— Какой вы мне экзамен устраиваете! А вы можете?