— Да я не отнимал у него времени! Мы шли по Луговой. Он и говорит: рабочих рук на производстве нехватает, а ведь женщина у нас во Владивостоке попрежнему день-деньской топчется у плиты!..
— Это кто сказал: ты или он?
— И он сказал, и я сказал.
— Если он, то это похоже, — заметил Святой Куст.
— Вон какую огласку, оказывается, все уже приняло, — покачал головой Гущин. — И, смотри, как подвели: и инициативная группа, и пришли ко мне...
— Товарищ Свиридов о тебе сказал: «пусть обо всем сам подумает». Знает, должно быть, что ты неправильного не придумаешь.
— Ох, комсомолец, а льстит, — засмеялся Гущин. — В общем сегодня же изберем комиссию содействия, без особенного шуму, потихонечку да полегонечку, и пусть она пойдет да осмотрит офицерский флигелек. Сдается, проживал там командир полка или батальона. А коммунистам начать всюду и везде разъяснять о целесообразности участия женщин в заводском труде. Дело важности первейшей, и я чувствую, что мы вроде золотоискателей, которые набрели на россыпи... Есть им начало, а конца нет. Это, как говорится, вообще, что же касается нашего завода, успех этой идеи подымет нашу работоспособность. Будет столовая, будет детский сад, будут новые рабочие руки.
Худое лицо его, с закинутыми надо лбом волосами, всегда несколько суровое, стало нежным и мечтательным.
Матюшина сказала негромко:
— Вот о новых рабочих руках думаем, а иные старые позорят у нас свое рабочее звание.