Часовой перебрался на нос, и Бункицы с волнением увидел, как на корму полетели какие-то предметы, должно быть, снасти и канаты. Бункицы едва удерживался от страстного желания перелезть туда и заработать руками, сколько хватит сил.
— Эй... помоги, господин...
— Тащи, — ответил Бункицы.
Одной ногой он встал в исобунэ, другой в шлюпку и принял тело. Оно извивалось, оно сопротивлялось, оно не хотело отдаться враждебным рукам. Оно было живое!
Бункицы перехватил его, как куль, опустил на дно лодки, оттолкнулся от кунгаса и исчез во тьме.
«Как-то ты теперь встретишь своего хозяина, товарищ Шима?» — подумал рыбак.
Береза ушел с рыбалки А-12 утром.
Накануне на заседании редколлегии Савельев и Точилина подняли вопрос о сближении с японскими рабочими.
— Живем под боком, — говорил редактор, — надо, обязательно надо! Не будет полного удовлетворения без этого.
Береза отрицательно качал головой, и Савельев продолжал с жаром: