— Два маленьких платочка, — попросил Цао, смотря на женщин и поясняя жестами, что ему нужно.
Белые хлопья платочков посыпались со всех сторон. Помощники взяли два и перекинули Цао. Все шло так, как будто они давно между собой срепетировались.
Цао из двух платочков связал узелками двух смешных человечков, поставил себе на плечи и взмахнул ладонями. И тут началось то, чего Графф уже не мог сделать: платочные человечки встали на вялые тряпичные ноги и, приплясывая, начали спускаться по его рукам к ладоням.
На поляне все стихло. Одни зрители улыбались от недоумения и восторга, другие смотрели напряженно, затаив дыхание.
Человечки, достигнув вытянутых и раскрытых ладоней, начали делать невообразимое: становились на руки, кувыркались, прыгали.
Поляна загремела от криков и рукоплесканий. Публика ринулась к Цао, ощупывала платки и его самого, но голое до пояса тело не таило никаких ловушек: ни проволоки, ни ниточки — ничего.
— Ну, это чорт знает что! — хохотал Куст, более всего довольный тем, что отличаются китайцы.
В три часа горнист влез на скалу и затрубил сбор.
Гущин сообщил о положении на заводе за последнюю неделю.
— Правда, бригада Мостового так и не вернула своего первенства, однако показатели ее намного благополучнее прежних, но что плохо: недостает рабочих рук, и взять их неоткуда. Впрочем, есть один источник: внутренние ресурсы!