Яманаси предложил им вступить в «Рорё» на неприемлемых для них условиях: они теряли всякую независимость и становились даже не пайщиками, а просто служащими ассоциации.
Они пытались возражать: правда, они еще не успели разбогатеть... Но они — японцы!
Однако этот аргумент не подействовал на Яманаси.
Он знал, что через год, через два он затянет на их шеях петлю, и они согласятся.
Советско-японская рыболовная конвенция двадцать восьмого года вступала в действие в двадцать девятом году. Ее основой была — сдача рыболовных участков с публичных торгов.
Свободные торги! Свободные для японцев и для русских! Этот пункт волновал всю рыбопромышленную Японию.
Яманаси волновался чрезвычайно. «Мицу-коси» владела восемьюдесятью процентами всех участков. Что же будет, если в торгах примут участие русские? Кто поручится, что они не захватят японских рыбалок? И потом, мало ли что может произойти во время свободных торгов?
Остальные члены «Рорё» боялись не столько русских, сколько самой «Мицу-коси».
И только мелкие фирмы, не вошедшие в ассоциацию, которым терять было нечего, хотя и беспокоились, но вместе с тем и радовались. Они ждали для себя от торгов каких-то перемен к лучшему.
Еще недавно покорные союзники стали роптать, появлялись самые невозможные мысли и предложения, а незадолго до торгов какой-то борзописец открыто обстрелял Яманаси в передовой «Рыболовного вестника», заявив, что права, установленные Портсмутским договором, не монополия «Мицу-коси», которая стремится сохранить во что бы то ни стало свои тридцатипятипроцентные дивиденды.