— Чортова дорога, — говорил он, — ничего не понимаю. Бывают горы, но по горам можно идти. А это что же?!.
— Как же ты будешь идти назад с грузом? — кричал Посевин.
— Не знаю, не знаю, не предполагал, — безнадежно дрожащим голосом отвечал Борейчук. — Ты говорил: дорога. А разве это дорога?
— Возьмите мою палку, — предлагала Зейд. — Где ваша палка?
Свою палку Борейчук упустил в трудную минуту, когда двумя руками хватался за скользкий камень, а ногами искал опоры и с ужасом чувствовал, что опоры нет.
— Берите... Иначе сорветесь!
Больше на животе, чем на ногах, спустились в заросли кедрового стланника на берегу реки.
— Километров тридцать в час дает, не меньше, — сказал Посевин, глядя на вздутый грохочущий поток.
Река неслась желтая, пенистая, и Зейд казалось, что она торопится обогнать себя саму: до того одна волна накатывалась на другую, перекатывалась, стремительно обгоняла. До того она точно слизывала стремительно берег.
Через реку протянулась гряда камней. Камни разной величины: плоские, круглые, острые — торчали близко друг от друга.