— Ушел? — спросил из палатки Борейчук.
— Ушел.
Дождь не переставал целый день. Поток под скалой грохотал и ворочал камни.
— Я ничего не понимаю, — показалась из палатки голова Борейчука. — За нос не водит, по лицу видно. Несчастье! Ума не приложу! А вы спокойны, удивляюсь!
— А что же делать?
— Не знаю, не знаю... Но вы спокойны! Как можно быть спокойной? Вы теряете жизнь, разве вы не понимаете?
«Я не понимаю», — хотела сказать Зейд, но во-время спохватилась.
Они потуже натянули палатку, заползли в нее, закутались в одеяла и лежали, прислушиваясь к шуму потока и к неясным шумам, которые порождал в горах дождь.
Посевин вполз в палатку мокрый, грязный, почти голый. Вполз и затих. Борейчук сказал:
— Вот несчастье, прости господи... связались!