— Зверя стало меньше, — говорили они.
Возможно, зверя стало меньше, ему ведь не давали пощады, но верно было и то, что сами охотники стали хуже: спирт не содействовал меткости глаза и выносливости тела.
Но тем не менее всего еще было много: и охотников, и зверя, и Старый Джон благополучно продолжал царствовать.
В России началась революция. Джон ею мало интересовался. Социальные идеи никогда не трогали его.
Во время интервенции на Дальнем Востоке Джон сделал своей резиденцией укромную бухту Черного Медведя.
Однажды утром в бухту вошла незнакомая шхуна.
Она тоже была серой окраски, она тоже была моторная и двухмачтовая, она тоже легко разрезала воду, и Старый Джон невольно залюбовался ею. На корме ее полоскался японский флаг. Этому обстоятельству Джон не придал никакого значения.
Две шхуны стояли теперь в бухте, две легкие, стройные шхуны. Но какое дело Джону до японца? Кого он мог бояться в этой стране?
Сотни охотников должны были ему за водку, патроны и зеркальца. Ему понесут они пушнину, а не кому-либо другому. Он ждал к себе визита шкипера новоприбывшего корабля, но визита не последовало.
Со шхуны сошли японские солдаты, невысокие, широкоплечие, с короткими карабинами, в мундирчиках хаки и желтых байковых обмотках.