— Так и всю жизнь свою подымем на более высокую ступень, — говорил бригадир. — И силы у нас при этом не убудет, а прибудет, потому что ведь тренировка! Она ведь человеческое тело организует так, что оно может делать гораздо больше, чем думал хозяин. Силы свои мы можем черпать не только из себя, из своих собственных, так сказать, кладовых, но из всего окружающего, поэтому силы человека во много раз превосходят то, что думает о себе каждый из нас.
Все знали меня, Мостового, человека пусть не старого, но и не молодого. Все знали, что я проработал на своем деле всю жизнь и знал все, что касается его, досконально. Все знают, сколько я вырабатывал хорошей клепки за смену, и, следовательно, можно вычислить, сколько я вырабатывал за час. И вот прошу уделить мне внимание. Пойдем на завод и посмотрим, сколько я выработаю сейчас.
Он не сошел, как сделал бы раньше, со штабеля, а соскочил и быстрым широким шагом направился в цех.
— Все, конечно, не увидят, — говорил Краснов, — но мы сделаем так, что передние ряды будут часто меняться.
Мостовой встал на свое место. Материал пошел через его руки. Мастер совсем не спешил, он даже совсем медленно поворачивался. Неторопливо, как всегда, он брал то одно, то другое... Но уже через двадцать минут он выдал столько клепки, сколько раньше не выдавал за полтора часа.
И вдруг все поняли, что медлительность — это обман зрения, что это не медлительность, а величайшая скупость, экономность движений, согласованность их с тем процессом, который они осуществляли.
— Ну, вот, — сказал Мостовой через час, — подсчитайте! Прошу также обратить внимание на качество, потому что у некоторых могут быть справедливые сомнения.
Краснов подсчитал клепку, она пошла по рукам.
За час, наращивая темп работы, Мостовой выполнил дневную норму. В это не хотели верить. Клепку осматривали, ощупывали. Она была выполнена превосходно.
Мостового окружили: десятки голосов, перебивая друг друга, задавали вопросы. Он не знал, кому отвечать, его хватали за рукав, тянули за ремень...