К месту несчастья скачут пожарные части всего города.
Бочарный завод пылает, как свеча, как миллиард свечей.
Сборочные мастерские, контора, штабеля леса — все освобождено от оцепенения, черноты, неподвижности, все летит в небеса оранжевыми гудящими потоками.
Стены ближайших домов багровы. Пунцовые окна и двери распахнуты, и хозяева, кое-как прикрыв ночную наготу, вмешиваются в толпу.
Пожарные части прорвались через огненную завесу, но они бессильны в этой пылающей стране. Они направляют брандспойты на пирамиды леса, но вода по дороге обращается в пар.
Пламя разметало крышу сушилки и вывалилось наружу, огромное, бушующее.
— Ужас! — кричат женщины, — ужас! Смотрите, что делается с деревьями!
Небольшая рощица, сохранившаяся в южной части завода, начала таинственно оживать. Деревья шевелили листьями, ветвями, сучьями, как потягивающиеся люди, разминающие каждый сустав.
Отряд конной милиции оттеснил зрителей с поля и окружил карантином улетающий в небеса завод.
— Ужас, ужас! — кричат женщины, а мужчины молчат, Они думают и изредка перебрасываются догадками.