Точилина полетела в реку. Она ощутила пронизывающий нестерпимый холод. Широко раскрытыми глазами видела мутную воду, вода была тяжела, давила, поднимала, не пускала... Ее куда-то влекло, крутило, но всеми силами, инстинктивно, не думая ни о чем, она стремилась наверх. И вдруг голова ее вырвалась из воды, и девушка вздохнула, сбрасывая с себя пудовую тяжесть удушья.
Река несла ее, ледяная, накатываясь на нее волнами, обгоняя, но уже подчиняясь ей.
На берегу Точилина различала людей, видела их жесты, но не старалась понять их. Она плыла по единственно возможному для себя направлению — по косой. Уже недалеко от берега ощутила в локте левой руки острую боль.
Рука положительно отказывалась действовать. У самого берега Точилину ударило о скалы. С трудом она выбралась.
Река с плеском и гоготом неслась мимо ее ног, туман висел над ущельем. Гончаренко, прыгая по скалам, спешил на помощь.
Лицо его было бледно, губы дрожали.
— Елена! — сказал Гончаренко, в первый раз называя ее по имени. — Уф! — и тяжело вздохнул.
Рука вспухла. Точилина едва взбиралась по скалам.
«Неужели рука сломана? Когда же она ее сломала: когда летела с камнями и грудой земли, от удара о воду или уже под водой, крутясь между камнями?..»
— Финал экспедиции! — сказал Гончаренко.