— Идеи — страшная вещь, — подтвердил Ота. — Идеи надо бить идеями. Я об этом думаю уже второй месяц. Это истина.
Яманаси доел яблоко и немного успокоился. Его всегда успокаивала еда.
— Мы будем бороться, — сказал он. — Я хочу вашего совета вот в чем...
Он нагнулся к пастору и стал говорить тихо, почти шопотом.
Он рассказал о том, что случилось на торгах.
Он снова и снова рисовал ужасное предательство «Уда».
— Американцы хотят уничтожить японское рыболовство, бон-сан, — говорил он, высоко поднимая мохнатые брови. — Вчера я разговаривал с консулом. Он умный человек, но он не успокоил меня. Потом я разговаривал с секретарем консульства. Господин Ямагути сказал, что в городе появился американец Гастингс, лейтенант, приехал со своим кораблем. Сходит на берег, был в Интернациональном клубе моряков. Больше всего интересуется китайцами. Почему, бон-сан, американский лейтенант больше всего интересуется китайцами? Я всегда беспокоюсь, когда американцы на что-нибудь обращают внимание. И вот я решил навестить вас с одной просьбой: погадайте мне, почтенный учитель. — Он пожевал губами. — Нельзя ли из этого интереса извлечь какую-нибудь пользу?
Яманаси грустно, умоляющими глазами, смотрел на Ота.
— Я ведь не гадаю, — с некоторым сомнением сказал пастор. — Когда-то гадал, теперь забыл.
Яманаси облизал сухие губы.