— Я пойду, — сказал Греховодов, с трудом поднимаясь со стула... — Прощайте, благодарю!
Греховодов исчез за дверью. У Чжао-чу вздохнул, причмокнул губами и пошел в свою комнату.
На стуле у внутренней стены сидел Лин Дун-фын. Он читал английскую книгу, делая на полях пометки мягким карандашом. У Чжао-чу прошел неслышно мимо него и сел к письменному столу. Лин Дун-фын поднял голову.
— Ценная книга. Надо ее перевести на китайский язык. Пусть каждый китаец прочтет и поймет.
— О чем книга?
— О чем теперь могут быть интересные книги? Конечно, не о мандаринской любви и не о фарфоровых чашечках. Эта книга о том, что нужно делать всем умным, образованным людям, если они хотят жить. Вы живете в советской стране. Но о чем вы думаете, непонятно. Шлете жалобные письма в Шанхай... И, кроме писем, — ничего. Работать надо, если умирать не хотите. Вот о чем говорит английская книга. Я не люблю англичан, но когда им выгодно, они — хорошие союзники.
— Попробуйте здесь работать, — нахмурился У Чжао-чу, — ГПУ хуже японской полиции. Если японцы знают, что у вас в кармане, то ГПУ знает, что у вас в голове.
Лин Дун-фын презрительно улыбнулся.
— Вы живете здесь, старый друг, тридцать лет и не знаете, кто из китайцев коммунист... Вы спокойно относитесь к глупым забастовкам, которые разжигают вражду между китайцами.
У слушал и начал мысленно возражать. Под конец он так увлекся, что слышал уже только свои мысли, а слова старого друга проносились над ним, как легкая пыль.